Смешные истории (19.06.2008)

В МВД РФ есть замечательный приказ №220 "О закреплении территории по подразделениям"...
Итак, в один из отделов линейной милиции на транспорте приходит заявление, что из вагона поезда пропало полсотни живых свиней. Поскольку пропажа обнаружилась через несколько дней на конечной станции, а операм очередной "глухарь" ну совсем не нужен, "в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что, согласно справке ветеринара, свиньи прыгали с вагона на длину, превышающую 2 метра", а посему, согласно вышеупомянутому приказу, материал был направлен по территориальности "ребятам на земле". В свою очередь, "ребята", немало удивившись нахальству линейщиков, нашли 2-х "очевидцев", которые видели, как свиньи "клином" вошли в воды Финского залива и поплыли в сторону Кронштадта. Материал переправили в Кронштадт, где, в результате очередных "мероприятий", было установлено, что свиньи в Кронштадт не приплывали. Материал передали в водную милицию... Несчастные водники, осознав, что их сделали "крайними", нашли ... яхту, экипаж которой "видел", как косяк свиней, сменив курс, поплыл в сторону Финляндии. Воспоследовал запрос в консульство Финляндии: "не приплывали ли к Вам наши свиньи?" Обалдевшие финны официально заявляют, что никакие свиньи на территорию Финляндии не прибывали... Измучившиеся водники пишут в отказном материале: "В связи с наблюдавшимся **.**.98 волнением на Финском заливе, оцениваемым в 2 балла, СВИНЕЙ ПРИЗНАТЬ ПОГИБШИМИ В БОРЬБЕ СО СТИХИЕЙ"... Материал был сдан в архив...

Когда я был юным аспирантиком, руководителем моим была солидная, заслуженная дама-профессор по фамилии, скажем, Левина. А за пару лет до меня под ее же руководством защищался немолодой уже человек, Борис Петрович Р. Туговатый на ухо и поэтому с громовым голосом. Необыкновенно рукастый, всю жизнь просидел он в разных местах на инженерской должности, и, в конце концов, все законы приличия говорили, что ему надо сделать диссертацию. (В науке, кстати, он ни бельмеса не соображал).
Перед самой защитой он почему-то стал сильно ругаться с Левиной. В самый день защиты утром он помчался к художнику забирать плакаты (тогда слайды на защите считались дурным вкусом). А Левина, придя на работу, узнала, что заседание Ученого совета по защитам внезапно по техническим причинам переносится в другой корпус. Она позвонила Р. домой и попросила ему передать, что будет его ждать в этом другом корпусе.
Короче, из-за чертова художника Р. на свою защиту опоздал. Прилетает на такси в институт и не знает точно, в какой комнате собрался совет (сам Р. работал в здании на другом конце Москвы). Начинает, как безумный, носиться по незнакомым этажам, весь увешанный, как елка, своими плакатами. А Ученый совет, немного подождав, начал слушать другую защиту (тогда было 2 защиты в один день). К столу вышла какая-то пигалица и замогильным голоском начала речь.
Тем временем Борис Петрович, перематеривший Левину и всю ее родню и заглядывавший во все дверные щели подряд, доходит, наконец, до комнаты, где идет защита. Приоткрывает чуть-чуть дверь, как и все прочие двери ранее, прислушивается. Ничего такого не слышит. Видит сбоку только заднюю часть комнаты, где на отшибе сидит один наш аспирант и осторожненько читает лежащий на коленях "Крокодил". И тут, увидев, наконец, хоть кого-то, кого он знал, и совершенно не подумав, что в этой тихой комнате может еще кто-то быть, Борис Петрович с порога рявкнул своим фельфебельским басом:
- ГДЕ ЭТА ТОЛСТОЖОПАЯ БЛ@ДЬ ЛЕВИНА?
Весь убеленный сединами и увенчанный титулами Ученый совет чуть не грохнулся в обморок в полном составе. Через полсекунды, ввалившись со своими плакатами внутрь и увидев своих слушателей, еле удержался на ногах и диссертант Борис Петрович. Но больше всех растерялся председатель Ученого совета, который вдруг приподнялся и, указывая на посиневшую Левину рукой, молвил:
- ДА ВОТ ЖЕ ОНА!


Лет десять уже прошло. Учился я в одной очень прославленной военной академии. За время обучения приколов куча случилась и со мной, и с людьми, меня окружавшими (очень достойными, надо сказать, людьми). Эту историю мне рассказал капитан-пятигодичник за бутылкой водки длинной декабрьской ночью в наряде по факультету:
"Дело было в солнечном Канске (Сибирь глухая, но для офицера не худший вариант), где-то в начале восьмидесятых, в разгаре зимы. В ракетном полку назрела необходимость проведения урочного техобслуживания вверенной боевой единицы, коя уже лет ковырнадцать дожидалась боевого применения в своей уютной шахте посреди тайги.
По сему случаю с технической базы прибыла команда специалистов, в числе которых и ваш покорный слуга. На уазе преодолели полсотни верст по тайге, пообщались с внешним караулом, преодолели дикое количество "колючек" с напряжением и без оного, и - вот она - точка! Чтоб вы представляли - бетонное поле, размером с футбольное, посредине дзот для местного караула, и на поле два люка. Один для "маши", другой для боевых офицеров и сраных ремонтников. Начальник караула, румяный старлей, переписал всех в журнал, пожелал успехов и скорейшего окончания работ. Пятница же. И помог задраить за нами люк.
Неприятности начались сразу. Одно менять, другое чинить - закопались... Вечерело, но домой решили не ехать - а то ведь завтра все по новой, в субботу! Закончили только во втором часу ночи. Вылезаем наверх, устало матерясь и прикидывая, через сколько за нами уаз приедет. И тут...
"Стой! Стрэлят буду!" стоим... даже руки подняли, что не очень-то удобно в армейском бушлате. Стоим минут пять - ничего не происходит. Подали голос, мол парень, не дури. А он опять "Стой!" и турель поворачивает. Скрип мерзкий такой... и затвор - щелк! Затвор, между прочим, пулемета калашникова танкового. Игрушка не детская, посему легли мы все на бетон синхронно, без команды. И тишина... Только ветер свистит, пытаясь уровнять наши родные 36,6 с забортными -38. А боец на турели никак себя не проявляет. А нам холодно. Лежим, как жабы на бетоне под прожекторами, и не нужны никому. И так минут сорок. Потом старший принимает решение - раз уж кабздец - так уж лучше из пулемета, чтоб не мучиться. Ползем к караулке. Но - потихоньку - страшно уж очень.
Доползли... Стучим. Начкар - "В ружье!", кто вы?
БЛ@ДЬ! кони в пальто, журнал почитай! Почитал. Ё-мое, мужики, заходите, чаю щас, туда-сюда. Стоп! А почему боец Баяубаев вас не видел и не сообщил? И бегом наверх.
Когда он вернулся через две минуты, выглядел он хуже, а трясся сильнее, чем все мы вместе взятые. Мужики, говорит, вы в рубашках родились. Залезаю на турель - а боец Баяубаев съеборился в клубок и рыдает в голос.
- Баяубаев, что случилось!?
- Прошли...
- Кто прошел? Куда?
- Они прошли...
- @б твою мать, Баяубаев, толком скажи, что произошло!!!???
- Пулемет заклинило...
......................
История имела последствия, т.к. получила огласку.
Оба начкара были вы@баны за расп@здяйство, начальник службы вооружения - за оружейную смазку, несоответствующую сезону, наша команда - за любовь к выходным.
А в роты охраны ракетных войск с тех пор только славян берут.


Есть у меня друзья - туристы. Туристы не типа того, чтобы выехать на электричке за 50 км от Москвы и пить не чай, а самые что ни есть серьезные. Водку не пьют. В принципе. Употребляют исключительно спирт. А едут, чтобы тот спирт употребить, очень далеко. И были они тогда на Алтае - шли на байдах, а иногда байды шли на них. Место вообще глухое, люди редковстречающиеся, зверье непуганое, а карты, мягко говоря, неточные. Ну это все предыстория.
На одной из стоянок-двухдневок было решено поплыть половить рыбку. Причем почему-то по не в близпротекающей речке, а где-нибудь по ручейкам. Поплыли. Ручейки не ищутся. А все это происходит после обеда, читай - после спирта. И тут на сцене появляется главный персонаж - Вася. Вася человек хороший и спокойный, но только до второй рюмки - затем в глазах зажигается огонь, а в заднице появляется зуд преобразователя Вселенной. И тут, когда они проплывают мимо какой-то небольшой полянки, типа гари, но уже покрытой травкой, их взору является идиллическая картина - на поваленном стволе дерева сидит бурундук и, сволочь такая, обедает. Разложив шишки на манер рюмок на барной стойке, их шелушит и неплохо себя чувствует. На туристов - ноль внимания. Тут Вася понимает, что этот бурундук - то, чего ему не хватало всю жизнь. На ходу, чуть не перевернув байду, он срывается в воду, набирает полные ботинки воды, но упорно лезет на берег, к желанной животине. Тут бурундук насторожился, но трапезы не прервал.
Окружающим стало ясно, что хищников, подобных Васе, в тайге не встречается, и сейчас что-то будет. В трех метрах от бурундука Вася издал охотничий рев, чем, собственно и загубил охоту - не заори он, и истории бы не было. Но он заорал, и тут бурундук понял, что это за ним. Кроме того, что бурундук был тормозным, что еще простительно в такой провинции, он оказался и глупым. Дело в том, что на поляне этой ни кустов, ни больших деревьев не было, однако в двадцати метрах начинался лес, где никакой Вася его бы не нашел. Но тупая зверюга выбрала самый стремный вариант - забралась на обгорелый ствол небольшой трехметровой сосенки - единственного высокого места. И уселась на самой верхушке, причем не забыв утащить с собой самую жирную шишку. Разгоряченный погоней Вася решил штурмовать. И полез на сосенку.
Запрыгнув на метр, он, цепляясь неизвестно за что, начал медленно, но верно, продвигаться вверх. Сосенка тонкая, Вася - центнер тренированного жира, конструкция начинает расшатываться. Бурундук чувствует себя уже совсем хреново и, не выпуская из лап шишку, вовсю срет на голову Васи. Вася пачкается и матерится, но лезет к цели. Народ упирается веслами в дно речки, чтоб не уплыть, и ржет как резаный. Вася поднимается все выше, соответственно, амплитуда увеличивается. И тут - апогей.
Вершина сосенки с закрепившимся на ней бурундуком наклоняется так, что Вася оказывается в горизонтальном положении, что-то у него отказывает и Вася почти с двухметровой высоты падает на землю. С хрустом. Сосенка, по всем законам механики, распрямляется, и тут уже не удерживается зверь. Бурундук, с прижатой к груди недогрызенной шишкой, уходит из верхней точки по аккуратной баллистической траектории в лес, сшибая ветки и шурша листвой. Вася в нокдауне.
Мат… Бурундук где-то в лесу. Еще больший мат… Зрелище чего-то полосатого с хвостом, стремительно улетающего в чащу, у всех в глазах… Слов уже нет… Уплыли они метров на триста - только тогда их прибило к берегу и они остановились. Сами не могли. Вася их там и догнал, грустный, с бурундучьим говном в волосах, но без добычи…